Неточные совпадения
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного
человека, но… может быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное
богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
Человек низкого состояния, добившийся в знатность, или бедняк, приобретший
богатство, сотрясши всю стыдливости застенчивость, последний и слабейший корень добродетели, предпочитает место своего рождения на распростертие своея пышности и гордыни.
«Бертольд, божиею милостию святыя Майнцкия епархии архиепископ, в Германии архиканцлер и курфирст. Хотя для приобретения человеческого учения чрез божественное печатания искусство возможно с изобилием и свободнее получать книги, до разных наук касающиеся, но до сведения нашего дошло, что некоторые
люди, побуждаемые суетныя славы или
богатства желанием, искусство сие употребляют во зло и данное для научения в житии человеческом обращают на пагубу и злоречие.
Тогда, оставив первобытную свою простоту и природное свое упражнение, земледелие,
человек предал живот свой свирепым волнам или, презрев глад и зной пустынный, претекал чрез оные в недоведомые страны для снискания
богатств и сокровищ.
Она советовалась со своим мужем, с некоторыми соседями, и наконец единогласно все решили, что, видно, такова была судьба Марьи Гавриловны, что суженого конем не объедешь, что бедность не порок, что жить не с
богатством, а с
человеком, и тому подобное.
—
Человек несимпатичный, но — интересный, — тихо заговорил Иноков. — Глядя на него, я, бывало, думал: откуда у него эти судороги ума? Страшно ему жить или стыдно? Теперь мне думается, что стыдился он своего
богатства, бездолья, романа с этой шалой бабой. Умный он был.
— Хорошо говорить многие умеют, а надо говорить правильно, — отозвался Дьякон и, надув щеки, фыркнул так, что у него ощетинились усы. — Они там вовлекли меня в разногласия свои и смутили. А — «яко алчба
богатства растлевает плоть, тако же богачество словесми душу растлевает». Я ведь в социалисты пошел по вере моей во Христа без чудес, с единым токмо чудом его любви к
человекам.
Игрушки и машины, колокола и экипажи, работы ювелиров и рояли, цветистый казанский сафьян, такой ласковый на ощупь, горы сахара, огромные кучи пеньковых веревок и просмоленных канатов, часовня, построенная из стеариновых свеч, изумительной красоты меха Сорокоумовского и железо с Урала, кладки ароматного мыла, отлично дубленные кожи, изделия из щетины — пред этими грудами неисчислимых
богатств собирались небольшие группы
людей и, глядя на грандиозный труд своей родины, несколько смущали Самгина, охлаждая молчанием своим его повышенное настроение.
«На большинство
людей обилие впечатлений действует разрушающе, засоряя их моральное чувство. Но это же
богатство впечатлений создает иногда
людей исключительно интересных. Смотрите биографии знаменитых преступников, авантюристов, поэтов. И вообще все
люди, перегруженные опытом, — аморальны».
— «Русская интеллигенция не любит
богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего,
богатства духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению
человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
Ужинали миролюбиво, восхищаясь вкусом сига и огромной индейки, сравнивали гастрономические
богатства Милютиных лавок с
богатствами Охотного ряда, и все, кроме Ореховой, согласились, что в Москве едят лучше, разнообразней. Краснов, сидя против Ногайцева, начал было говорить о том, что непрерывный рост разума
людей расширяет их вкус к земным благам и тем самым увеличивает количество страданий, отнюдь не способствуя углублению смысла бытия.
«Все еще старинная, примитивная жизнь, — думал Самгин. — Отстали от Европы. Мешаем ей жить. Пугаем обилием
людей, возбуждаем зависть
богатством».
Софья. Мне казалось, дядюшка, что все
люди согласились, в чем полагать свое счастье. Знатность,
богатство…
Стародум. Дурное расположение
людей, не достойных почтения, не должно быть огорчительно. Знай, что зла никогда не желают тем, кого презирают; а обыкновенно желают зла тем, кто имеет право презирать.
Люди не одному
богатству, не одной знатности завидуют: и добродетель также своих завистников имеет.
Держась за верх рамы, девушка смотрела и улыбалась. Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее
богатство сознания не оставляло ее. Так, понимая, слушаем мы речи
людей, но, если повторить сказанное, поймем еще раз, с иным, новым значением. То же было и с ней.
Ермак стал спрашивать Таузика про его царя. Далеко ли его город Сибирь? Много ли у Кучума силы, много ли у него
богатства? Таузик все рассказал. Говорит: «Кучум первейший царь на свете. Город его Сибирь — самый большой город на свете. В городе этом, говорит,
людей и скотины столько, сколько звезд на небе. А силы у Кучума-царя счету нет, его все цари вместе не завоюют».
Люди были немалые, имели
богатство, влияние и силу, меня принимали ласково и радушно.
Русский
человек будет грабить и наживаться нечистыми путями, но при этом он никогда не будет почитать материальные
богатства высшей ценностью, он будет верить, что жизнь св. Серафима Саровского выше всех земных благ и что св.
Такая мечта о
человеке и человечестве, отвлеченных от всего национального, есть жажда угашения целого мира ценностей и
богатств.
И мыслью пробежав по всем тем лицам, на которых проявлялась деятельность учреждений, восстанавливающих справедливость, поддерживающих веру и воспитывающих народ, — от бабы, наказанной за беспатентную торговлю вином, и малого за воровство, и бродягу за бродяжничество, и поджигателя за поджог, и банкира за расхищение, и тут же эту несчастную Лидию за то только, что от нее можно было получить нужные сведения, и сектантов за нарушение православия, и Гуркевича за желание конституции, — Нехлюдову с необыкновенной ясностью пришла мысль о том, что всех этих
людей хватали, запирали или ссылали совсем не потому, что эти
люди нарушали справедливость или совершали беззакония, а только потому, что они мешали чиновникам и богатым владеть тем
богатством, которое они собирали с народа.
Но когда к этому развращению вообще военной службы, с своей честью мундира, знамени, своим разрешением насилия и убийства, присоединяется еще и развращение
богатства и близости общения с царской фамилией, как это происходит в среде избранных гвардейских полков, в которых служат только богатые и знатные офицеры, то это развращение доходит у
людей, подпавших ему, до состояния полного сумасшествия эгоизма.
— Еще бы не умел! нажил
богатство, вышел в
люди…
— Да вы как будто сомнительно говорите, Карл Яковлич. Вы думаете, что Катя задумчива, так это оттого, что она жалеет о
богатстве? Нет, Карл Яковлич, нет, вы ее напрасно обижаете. У нас с ней другое горе: мы с ней изверились в
людей, — сказал Полозов полушутливым, полусерьезным тоном, каким говорят о добрых, но неопытных мыслях детей опытные старики.
А ведь каждый из этих
людей знает, что, занявшись практикою, он имел бы в 30 лет громкую репутацию, в 35 лет — обеспечение на всю жизнь, в 45 —
богатство.
Она стала думать: «зачем это
богатство, которое так портит
людей? и отчего эта неотступность бедности от бедных? и отчего видит она так много бедных, которые так же безрассудны и дурны, как богатые?»
«Нет, он не холодный
человек; он не презирает женщин; он любит меня, а не мое
богатство».
Его продолжатели совершенно позабыли про это разделение (конечно, тоже весьма спорное) и методологическую предпосылку «
Богатства народов» при помощи Бентама превратили в общее учение о
человеке» (Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990.
Большая сложность человеческой природы соответствует и большему ее
богатству, в ней источник и силы, и слабости
человека.
Поэтому
человек и достоин носить в себе священное пламя Эроса, есть сын Пороса и Пении [О рождении Эроса (Эрота) от Пороса и Пении (
богатства и скудости) Платон рассказывает в диалоге «Пир» (203–204 а).].
Об этом по-разному говорят научные экономические, особенно социалистические, учения: под видом свободы в хозяйстве через умножение «
богатства» они хотят упрочить хозяйственный плен
человека, суля осуществить противоречивый идеал магической или хозяйственной свободы.
Августин: наилучшее, что может сказать
человек о Боге, это уметь молчать от полноты премудрости внутреннего
богатства.
В то время был один
человек — Оройтес. Этот Оройтес был сердит на Поликрата и хотел погубить его. Вот Оройтес придумал какую хитрость. Написал он Поликрату, что будто персидский царь Камбиз обидел его и хотел убить и что он будто ушел от него. Оройтес так писал Поликрату: «У меня много
богатств, но я не знаю, где мне жить. Прими ты меня к себе с моими
богатствами, и тогда мы с тобой сделаемся самые сильные цари. А если ты не веришь, что у меня много
богатств, так пришли кого-нибудь посмотреть».
Что же коснулось этих
людей, чье дыхание пересоздало их? Ни мысли, ни заботы о своем общественном положении, о своей личной выгоде, об обеспечении; вся жизнь, все усилия устремлены к общему без всяких личных выгод; одни забывают свое
богатство, другие — свою бедность и идут, не останавливаясь, к разрешению теоретических вопросов. Интерес истины, интерес науки, интерес искусства, humanitas [гуманизм (лат.).] — поглощает все.
Ее длинная, полная движения жизнь, страшное
богатство встреч, столкновений образовали в ней ее высокомерный, но далеко не лишенный печальной верности взгляд. У нее была своя философия, основанная на глубоком презрении к
людям, которых она оставить все же не могла, по деятельному характеру.
Мне часто приходило в голову, что если бы
люди церкви, когда христианское человечество верило в ужас адских мук, грозили отлучением, лишением причастия, гибелью и вечными муками тем, которые одержимы волей к могуществу и господству, к
богатству и эксплуатации ближних, то история сложилась бы совершенно иначе.
Человек вышел из покорности объективированному порядку и обнаружились
богатства его субъективного мира.
Я буду называть «правым» такое мнение, которое подчиняет и, в сущности, порабощает
человека, живое существо, способное страдать и радоваться, коллективным реальностям государства и его могуществу, нации и национальному
богатству, внешней авторитарной церковности и прочему.
Люди стремятся к славе, к
богатству, к знатности, к семейному счастью, видят во всем этом благо жизни.
Ляховский в увлечении своими делами поздно обратил внимание на воспитание сына и получил смертельный удар: Давид на глазах отца был погибшим
человеком, кутилой и мотом, которому он поклялся не оставить в наследство ни одной копейки из своих
богатств.
Горное дело на Урале создалось только благодаря безумным привилегиям и монополиям, даровым трудом миллионов
людей при несправедливейшей эксплуатации чисто национальных
богатств, так что в результате получается такой печальный вывод...
— Плетет кружева, вяжет чулки… А как хорошо она относится к
людям! Ведь это целое
богатство — сохранить до глубокой старости такое теплое чувство и стать выше обстоятельств. Всякий другой на ее месте давно бы потерял голову, озлобился, начал бы жаловаться на все и на всех. Если бы эту женщину готовили не специально для богатой, праздной жизни, она принесла бы много пользы и себе и другим.
Богатство воды, разнообразный строевой лес, трава выше человеческого роста, баснословное изобилие рыбы и залежи угля предполагают сытое и довольное существование целого миллиона
людей.
Почти в то же самое время и Афанасий Иванович Тоцкий,
человек высшего света, с высшими связями и необыкновенного
богатства, опять обнаружил свое старинное желание жениться.
Это был некто Евгений Павлович Р.,
человек еще молодой, лет двадцати восьми, флигель-адъютант, писаный красавец собой, «знатного рода»,
человек остроумный, блестящий, «новый», «чрезмерного образования» и — какого-то уж слишком неслыханного
богатства.
— Нет, папа, отлично понимаю. Ну, скажи, пожалуйста, для чего нам много денег: ведь ты два обеда не съешь, а я не надену два платья?.. Потом, много ли богатых
людей на свете, да и вопрос, счастливее ли они от своего
богатства?
— Зачем? — удивился Штофф. — О, батенька, здесь можно сделать большие дела!.. Да, очень большие! Важно поймать момент… Все дело в этом. Край благодатный, и кто пользуется его
богатствами? Смешно сказать… Вы посмотрите на них: никто дальше насиженного мелкого плутовства не пошел, или скромно орудует на родительские капиталы, тоже нажитые плутовством. О, здесь можно развернуться!.. Только нужно
людей, надежных
людей. Моя вся беда в том, что я русский немец… да!
В лице Вахрушки хитрый старик приобрел очень хорошего сотрудника. Вахрушка был
человек бывалый, насмотрелся всячины, да и свою округу знал как пять пальцев. Потом он был с бедной приуральской стороны и знал цену окружавшему хлебному
богатству, как никто другой.
— А между тем обидно, Тарас Семеныч. Поставьте себя на мое место. Ведь еврей такой же
человек. Среди евреев есть и дураки и хорошие
люди. Одним словом, предрассудок. А что верно, так это то, что мы
люди рабочие и из ничего создаем капиталы. Опять-таки: никто не мешает работать другим. А если вы не хотите брать
богатства, которое лежит вот тут, под носом… Упорно не хотите. И средства есть и энергия, а только не хотите.
У русского простонародья нет летописных записей, ни повестей временных лет, ни иных писанных памятей про то, как
люди допрежь нас живали, какие достатки,
богатства себе добывали, кто чем разжился, что богатеем тому аль другому помогло сделаться.
Безнаказанные захваты соседних имений, прием беглых
людей, стекавшихся со всех сторон под кров сильного барина, тайный перелив тяжеловесной екатерининской медной монеты умножали
богатство тульского оружейника.